Интервью Армена Григоряна на радио "Эхо Ростова"

Интервью Армена Григоряна на радио "Эхо Ростова"

02.03.2006 03:00

Наталья Потопальская:- Армен, как Вы относитесь к тому, что группу «Крематорий» называют легендарной? Вы считаете себя «легендой» русского рока?

Армен Григорян:- Ну, мы вообще долгожителями оказались. Но легенда, по-моему – это что-то вроде памятника, динозавр такой. А мы, всё-таки, ещё продолжаем творить. И, может быть, не совсем в рамках «Крематория», но, тем не менее, этот процесс как-то идёт. И я никогда не думал, что по истечении такого срока, уже 22 года, ещё будет интересно заниматься музыкой. То есть, музыка оказалась гораздо более сложной штукой, чем мы думали раньше. Это очень интересное путешествие по жизни, и слава Богу, что это у нас получилось.

Н.П.:- Вы человек, который планирует свою жизнь, или, всё-таки, плывёте по течению?

А.Г.:- Планировать, знаете, нет, не удаётся, и я считаю, что, наверное, и не стоит думать о будущем, потому что всё это в руках Господа Бога на самом деле. Человек, который строит особенно долгоиграющие какие-то планы, он доводит, наверное, Небо до смеха. Потому что никто не знает, что будет завтра. Соответственно, у нас всегда был такой принцип: жить сегодняшним днём полноценно и рассматривать жизнь как такое путешествие, может быть, в terra incognita, то есть, в неизвестное. И разбираться с обстоятельствами, которые тебе представляет жизнь единовременно, в режиме online.

Н.П.:- Двадцать два года группе, интересно, Армен. Остался ли кто-нибудь из музыкантов, кроме Вас, кто стоял у истоков?

А.Г.:- Группы «Крематорий»? К сожалению, нет, только я один, в единственном числе, в буквальном смысле, без ансамбля. Но Вы должны себе представлять, что группа с таким названием, когда образовывалась, она не рассчитывала на такое долголетие. Вначале это был просто эпатаж, мы этого не стеснялись, и состав музыкантов, в основном это были какие-то ближайшие друзья-подружки, иногда в концертах участвовали даже люди, с которыми мы недавно познакомились. Собутыльники даже, если образно говорить. А потом уже, когда стали открываться двери, когда стало ясно, что нужно делать профессиональную группу, а случилось это в конце восьмидесятых, тогда уже устаканился профессиональный состав, который, в общем-то, с небольшими, незначительными изменениями существует до сих пор. В основном, смена была гитаристов. Это у нас даже такая традиция, необходимость, потому что это, всё-таки, лицо, такое музыкальное, инструментальное лицо группы. У нас они менялись. А так группу можно поделить на две половинки, как яблочко. Первая – это когда было очень много всего разного и непонятного, а потом – когда всё уже было достаточно профессионально. И на сегодняшний день профессиональный состав группы, я побоюсь этого слова, очень сильный, и мне очень приятно играть с этими людьми, потому что это за гранью просто музицирования, это уже импровизация на сцене каждый раз.

Н.П.:- А со сменой людей менялись ли принципы? Вот, чего Вы от себя требуете, чего Вы требуете, прежде всего, от музыкантов?

А.Г.:- Наверное, тоже можно разделить на две части: студийная работа и концертная работа. Вот, те люди, которые хорошо работают на концертах, как правило, очень тяжело работают в студии, потому что в новом материале нужно заложить что-то новое, чего не было раньше. Мы не выпускаем три года, после «Мифологии», абсолютно ничего нового, соответственно, скажем, прошлый год был рекордным по количеству концертов, 99 концертов в 45 городах, не считая того, что было в закрытом варианте. Это очень много, в этом даже парадокс какой-то существует. Но вся парадоксальная ситуация привела к тому, что мы решили, всё-таки, сохраняя «Крематорий», попробовать сделать сольные проекты. У музыкантов существуют свои сольные проекты, практически у всех, и на сегодняшний день в готовом варианте есть мой сольный проект под названием «Третий ангел», который задумывался изначально исключительно как студийный. Сразу скажу, почему «Третий ангел». Потому что это уже третья группа, которая существует в таком реальном виде и которая, надеюсь, будет давать концерты, будет иметь публичные выступления. После «Атмосферного давления», группы, которая существовала до самого «Крематория», до «Дома вечного сна». И сейчас «Третий ангел», надеюсь, взлетит. Судя по тому, как он уже участвует в хит-парадах московских, вполне жизнеспособная группа. И вот, из студийного проекта это уже переросло в полноценный. Есть новые музыканты, абсолютно не пересекающиеся с «Крематорием», и вот, очень раздвоился я.

Н.П.:- Армен, а расскажите, как происходит творческий процесс в группе? Вы деспот, Вы демократ, Вы комбинатор идей, генератор?

А.Г.:- Так как я пишу музыку и тексты, а у любого человека, который сочиняет, есть, конечно, какие-то представления об аранжировке, и на каком-то этапе идёт такое торпедирование своих идей. Не сказал бы, что диктаторское, но иногда навязывать что-то приходится. Но, когда мы уже имеем, скажем так, самого зайца, жирного, то рагу из этого зайца нужно делать с помощью коллектива. Потому что каждый музыкант вносит что-то своё, и получается то, чего ты тоже не закладывал. Если это интересно, то этот вариант обязательно нужно принимать, в любом случае нужно давать свободу. Потому что в группе не могут играть люди закомплексованные, задавленные чужими идеями, а часто – чужими заблуждениями. У нас поэтапно: когда приходит сама идея, я пытаюсь как-то диктовать. А потом уже свободно. Мы же никогда не хотели иметь группу модели «кто-то и при нём ребята». Действительно, всегда была полноценная группа, я считаю всех музыкантов личностями, прекрасными музыкантами, гораздо лучше в плане исполнительского мастерства, чем я.

Н.П.:- Армен, в Ростове Вы не в первый раз, периодически приезжаете, расскажите, что для Вас этот город, что сюда влечёт? Вы просто даёте здесь концерты, или существуют какие-то другие, невидимые связи?

А.Г.:- У нас тут много друзей, а потом, так сложилось, что Ростов – один из немногих городов, в которых постоянно происходит такая генерация концертов наших, да? Мы, когда приезжаем сюда, каждый раз стараемся показать что-то новое, что произошло с группой за последнее время. Очень радостно сознавать, что мы не только музыкальный коллектив, но и в какой-то степени представляем для многих некое такое мировоззрение, о котором мы пытаемся рассказывать ненавязчиво, но люди принимают это. И, по-моему, все люди, с которыми я общался после концерта, это были люди, которые приносили какие-то раритетные пластинки, выпущенные ещё до царя Гороха, бережно сохранённые, люди, которые в разговоре сразу переходят на какие-то мировоззренческие понятия, и мне очень это приятно. То, что мы создали не фан-клуб, а какое-то объединение людей, способных размышлять, думать и оценивать себя в этом несложном, но очень давящем, наверное, мире и, всё-таки, наверное, противостоять как личности всему, что происходит. Это крайне приятно.

Н.П.:- Причём, что на самом деле, очень здорово, вокруг Вас люди разных возрастов, разных поколений.

А.Г.:- Я тоже делю на две половинки. Видимо, двойное мышление происходит по этому поводу всегда. Есть Всемирное Общество Друзей Кремации и Армрестлинга, находящееся в интернете. Это абсолютно другая публика. Они привыкли общаться с компьютером, они любят с ним общаться гораздо больше чем с телевизором. Потому что с телевизором вообще никакого контакта не происходит, мы должны воспринимать то, что нам дают. Но с компьютером, с интернетом общаться можно. И это общество с каким-то небольшим уклоном в техногенность. Им очень просто общаться через компьютер, но крайне сложно вживую. Мы даже проводим ежегодный съезд членов общества, всегда первого июня, где мы пытаемся собрать их вместе, чтобы убрать клавиши, чтобы они могли общаться нормально. А вторая публика – те, кто ходит на концерты. Она концертная, она не любит интернет, любит живое общение. Они, конечно, составляют, наверное, большинство. За прошлый год, если рассматривать общую статистику по концертам, то, конечно, публика страшно помолодела. И парадоксально то, что мы, конечно, играем песни, которые были написаны, когда многих из них, может быть, и в плане ещё не было. Но они это воспринимают как-то по-современному. Хотя, ещё раз повторяю, что они были написаны в другом государстве, другом обществе психологическом. Но, тем не менее, это вот крайне интересно, что песни, не названия, не, даже может быть, личность музыканта, а именно сила песен смогла пройти через время и пространство и быть интересна ещё и новому поколению. А старички сидят, конечно, на концертах, но так, сзади, на VIP-местах.

Н.П.:- Но Вам ближе, наверняка, не вот эта техногенная группа, о которой Вы сказали, а, всё-таки, та живая, которая приходит на концерты и вряд ли пользуется интернетом, компьютерами.

А.Г.:- Да, но мы не можем собрать всех. Потому что эта сеть – Всемирное Общество, и когда я посмотрел статистику входа на наш сайт, то увидел, что я даже таких государств не знаю, честно говоря, в которых живут наши любители. Более того, я был страшно удивлён, когда у нас прошёл довольно хороший, профессионально организованный тур по Германии, потому что он был полностью придуман и сделан, скажем так, немецкой стороной, мы играли в немецких клубах, в основном. И вот, представьте себе, в Амстердаме зашла дама, она представляла, кажется, датский фан-клуб группы «Крематорий». Я её спросил: «А Вы вообще по-русски шпрехаете, девушка?» Говорит: «Я вообще ни черта не понимаю, я знаю два-три слова». Я: «А что ж Вы вообще тогда понимаете?» Отвечает: «Нам нравится музыка». И вот, они на пароме приехали из Дании в Амстердам, там их было несколько человек, может быть, человека четыре, сейчас уже точно не помню. Но, тем не менее, это тоже странно. И то же самое происходило в немецких клубах. Что я всегда отрицал, я всегда говорил, что это музыка для носителей языка, в первую очередь, для тех, кто его понимает, этот язык, но никак не для людей, которые разговаривают на другом совершенно языке. Но вот, какие-то стереотипы стали ломаться. На сегодняшний день, мне кажется, возможно уже в России создать такую команду, которая будет способна выйти на международный уровень, может, это будем, не мы. То есть, меня это уже не пугает, я не пытаюсь махнуть рукой и сказать: «Что вы, это всё бред! Мы никому не нужны и никуда не влезем!» И потом, есть примеры ещё. В конце концов, есть Финляндия, у которых есть «Rasmus» и тот же самый «HIM», это, всё-таки, финские ребята, поющие по-английски. Ну, маленькая Финляндия и большая Россия. Неужели мы будем смотреть, не размахивая руками, в зад финнам? Мы должны как-то размахивать руками, надеюсь, что будет какая-то новая волна музыкантов, которая всё-таки пробьёт брешь в этой стене.

Н.П.:- В ростовской музыкальной атмосфере Вы наблюдаете какие-то группы, которые, на Ваш взгляд, достойны внимания?

А.Г.:- Есть здесь группы, последняя из них – группа «Муравейник», которую мы считаем более-менее приличной. Им не хватает, может быть, хорошей записи, чтобы прорваться на радио. Но, когда мы среди прочих отдали записи на «Наше радио», единственную радиостанцию, которая подходила по формату, то, конечно, столкнулись там не то, чтобы с формализмом, но со сложностями. У нас есть тенденция к тому, что многие города, помимо Москвы начинают процветать, особенно это заметно в Сибири. Когда дают людям возможность тратить деньги так, как хочется им, начинается медленное, но всё-таки процветание. Это слово уже можно употребить. Не беру Штаты, где в любом городе можно о себе заявить, в городе Сиэтл может появиться группа «Nirvana», которая перевернёт не только мир, но и всё музыкальное движение. Вот этого пока у нас нет. И если ты родился, жил и умер в одном штате, считается, что ты неудачный американец. У нас же наоборот: один центр, все пытаются туда войти, соответственно, страшно сильная конкуренция. Да и самим москвичам сложно, ведь, на самом деле, Москва на сегодняшний день не даёт генерации новых групп. Вот есть, условно говоря, «Машина Времени», «Воскресение», «Ва-Банкъ», что-то ещё, там, Серёжка Галанин. Это всё старые музыканты уже. А вот новых, таких вот, сильных, нет. Наверное, в этом виноваты и масс-медиа. Возможно, потому что то, что мы видим по телевизору – это достаточно низкий уровень. Я думаю, что не только музыкальный, но и уровень юмора. И то и дело политики у нас… Как бы, корпоративная политика существует в телевизоре. Мир задавлен достаточно какими-то заблуждениями, которые всё время навязываются.

Н.П.:- Как Вы вообще относитесь к телевизору, к новостям? Как Вы их воспринимаете, воспринимаете ли Вы их вообще? У Вас есть потребность ежедневно посмотреть выпуск новостей?

А.Г.:- Потребность в новостях официальных исчезла давным-давно, я не выписываю газет вообще уже лет пять. Меня раздражают вот эти наши главные каналы. Интернет – да, новости оттуда я просматриваю, я должен быть в курсе, и там новости представлены таким образом, когда человек может составить своё мнение, а не использовать однобокость и политтехнологию, где вот этот Глеб или как его зовут, Павловский. Вот, у меня такое ощущение, будто он, как бы, везде. Это такая совершенно тупая политтехнология, она везде. И людей считают за идиотов. Он сказал какую-то глупость, и эту глупость все мы должны воспринимать как настоящее. Сейчас же очень много появилось людей, которые, кто от имени Христа сейчас лезет, кто от имени Антихриста, кто от имени президента всех стран и народов, кто от имени той самой матери! Но все пытаются судить. То есть, никто не пытается анализировать, никто не пытается посмотреть на это как на процесс, но все хотят быть судьями, все уже определяют, жить или умереть. Двояко, то есть, у нас нет чего-то такого срединного. У нас либо «да», либо «нет», и это расплодило очень много людей таких, одноклеточных, страдающих лжепатриотизмом ужасным, не за счёт любви, а за счёт только ненависти...

< Предыдущая		Следующая >