ДАЖЕ ГРИГОРЯНУ ЗА ДЕРЖАВУ ОБИДНО. ПОСЛЕ СОЖЖЕНИЯ В «КРЕМАТОРИИ» ОН ВОСПАРИЛ К НЕБЕСАМ

ДАЖЕ ГРИГОРЯНУ ЗА ДЕРЖАВУ ОБИДНО. ПОСЛЕ СОЖЖЕНИЯ В «КРЕМАТОРИИ» ОН ВОСПАРИЛ К НЕБЕСАМ

10.02.2006 03:00

5 февраля Рязань посетил с концертом «Крематорий». Компанию ему составила еще одна группа с «огнеопасным» названием – «Мир огня» из Калининграда. Причем выступили калининградцы так, что музыканты «Крематория» слушали их с интересом и даже, возможно, не без зависти. Ну, а затем на сцене «Планетария» появился в своей черной шляпе Армен Григорян и, как обычно, порадовал публику старыми и новыми песнями. Казалось бы, тишь, да гладь, да божья благодать… Но с группой все далеко не так благополучно, как может показаться со стороны, о чем и рассказал Армен в своем интервью «Новой газете».

– На форуме вашего сайта сейчас царят упаднические настроения, встречаются даже заявления о том, что «Крематорий» закончился». Как случилось, что ваш путь и путь «Крематория» перестали быть одним целым, и что собой представляет ваш новый проект «3’Ангел»?
– Собственно, никакого расхождения нет, просто решил в качестве эксперимента сделать отличную от повседневной жизни «Крематория» работу. Попытка сделать ее внутри «Крематория» провалилась: мы с наслаждением играем концерты, но постоянно сталкиваемся с проблемой исполнительского самоповтора в студии. Вот и появилось желание поработать с другими музыкантами, проект «3’Ангел» затевался как исключительно студийный, но на сегодняшний день практически готова и концертная программа. Так что после презентации дебютного альбома, «3’Ангел» будет, видимо, активно выступать. Но и «Крематорий» никто на замок не закрывал, наш веселый ансамбль тоже будет жить. Нам удалось сохранить состав, пройти через ревность музыкантов к новому проекту и другие сложные психологические моменты. Надеюсь, через пару лет «Крематорий» вернется в студию, где запишет новый альбом. И это будет действительно новый альбом, а не попытка идти в ногу с шоу-бизнесом, выпуская обойму песен каждый год лишь для того, чтобы быть на плаву.
Мне кажется, существование у меня второй группы никого не ущемляет, в современном мире это абсолютно нормально. Если мы исходим из ханжеской морали, считая, что у музыканта должна быть только одна «жена», то мне, конечно, надо покаяться – появилась «любовница». Но и «жена» при этом остается, потому что «детей» куча.

– А почему так трудно избегать самоповторов? Сам я вырос на ваших песнях 80-х годов. Может, конечно, это связано с ностальгией по отрочеству, но услышанное позднее не вызывало такой бури эмоций. Насколько я понимаю, и нынешняя молодежь больше любит песни «Винных мемуаров» и «Комы», а ваши песни 90-х принимает более холодно. Но вы же не изменили себе, остались человеком с теми же творческими и нравственными ориентирами?
– 14 номерных альбомов «Крематория» – от начальных акустических до последних – заметно отличаются друг от друга. Не выпуская ничего нового в течение трех лет, кроме раритетных песен альбома «Рок-н-ролл», мы поставили в прошлом году рекорд по количеству концертов – 99 в 45 городах. Публика приходила, конечно, разная, но в основном молодая, от 14–15 лет. И многие из этих подростков даже не знают, что песни, о которых вы говорите, написаны давно – они думают, что им лет пять и никакой легенды за этими песнями не видят. И мы все так же не можем уйти с концерта, не сыграв определенного количества старых песен – иначе публика не успокоится. Так вышло, что однажды неосознанно было сделано нечто, позволившее нам пройти через время и пространство. Нам повезло, что когда-то были написаны эти песни, ставшие близкими людям разных поколений.
Но есть и другая сторона. Например, определенная категория людей считает, что «Крематорий» особенно хорош в 90-е годы, когда мы стали выпускать концептуальные альбомы. (Фактически «Танго на облаке» – «Текиловые сны» – «Ботаника» – это большая трилогия с несколькими сюжетными линиями, аудио-книжка). Поэтому тут сложно определить, что к чему. Мне кажется, само это наше метание и шараханье расширяет аудиторию. А песни 80-х – они мне самому нравятся, потому что самые искренние.

– После «Тани» или, взяв пример посвежее, после «Катманду» – было ощущение, что попали в «десятку», что именно эта песня со временем зазвучит из каждого утюга? И насколько совпадают ваш внутренний хит-парад и радийные чарты?
– Когда думаю о дальнейшей судьбе песни, то, как правило, ошибаюсь. Невозможно намеренно сесть и написать хит. Та же «Катманду» была поставлена в альбоме на восьмое или девятое место: мне казалось, что песня не представляет особого интереса. Но она стала популярна, и популярна до сих пор, оставаясь, в том числе, и на вершинах нашего собственного хит-парада. Так что хиты получаются случайно и еще, как правило, хитами становятся песни, которые очень просто написаны, на которые не тратишь много времени.
Конечно, мое восприятие собственных песен и восприятие программных директоров радиостанций сильно разнятся: часто не могу понять, почему выбирается для ротации та или иная песня. Будь я директором радиостанции, многое сделал бы по-другому.
Не так давно на одну из передач радиостанции «Серебряный дождь» и принес записи «Фэтбойслим», «Моби», «Скисор систерс» – веселый рокапопс, который тогда мало кто знал. На радио мне сразу сказали: «Вы знаете, наши слушатели не поймут. Это слишком сложно...». Но решили попробовать. Мы запустили эти группы в эфир, и по каким-то загадочным шкалам рейтинг радиостанции на время передачи поднялся. Люди звонили в прямой эфир и говорили, что приятно послушать что-то новое, а то по всем каналам одно и то же каждый день. Для меня загадка, почему нельзя обновлять плей-листы, почему надо держать слушателей за примитивных существ, которые все, что сложнее двух аккордов, понять не могут… Тут вспоминается известный спор Ленина с Плехановым, о котором нам в институте рассказывали. Спор заключался в том, что Плеханов предлагал остаться на своем интеллектуальном уровне и «подтягивать» народ туда к себе наверх. А Ленин говорил: нет, мы сделаем ставку на пролетариат, упадем и вместе с ним поднимемся. Ленинская программа привела к тому, что падать уже некуда.

– Я читал, что вы зачастили на всевозможные ток-шоу на телевидении.
– После «Мифологии» довольно долгий период заниматься музыкой не хотелось. А когда этого не хочется, то не стоит насиловать бумагу и струны – надо просто подождать. И я занимался созерцанием. Путешествовал с концертами, писал картины, участвовал в выставках, и на приглашения поучаствовать в телепередачах отказывался редко: мне было интересно понять, что происходит «по ту сторону стекла». Раньше мы вели себя достаточно по-снобски, полагая, что не стоит думать о политике и тому подобных вещах, что мы свободные люди, живем в своем «Крематории» и на этом замыкается мир. На самом деле это, конечно, не так, – вот я и решил погрузиться в реальность.
Сначала я попал на ОРТ, в передачу Андрея Малахова. Мне позвонили и сказали, что всю жизнь мечтали меня там видеть. Я пришел и первый, кого я там увидел, был покойный Юра Айзеншпис, который сказал: «Сейчас ты увидишь чувака: напиши ему песню! Зовут его Дима Билан, он прекрасно поет». И в этом хаосе началась передача, где я ничего толком сказать не успел, потому что вокруг постоянно кричали какие-то люди, я даже не понял, о чем, а в перерыве Дима Билан спел «мимо кассы», то есть мимо микрофона. В общем, я оттуда сбежал.
Но были и совсем другие передачи. Например, «Своя игра». Там мне было приятно общаться – это действительно интересная викторина. Пару раз я ходил к Соловьеву, был судьей в его передаче «К барьеру», пытался объективно и честно отнестись к своим обязанностям. Это тоже было интересно, особенно когда Немцов и Леонтьев обсуждали украинскую «оранжевую революцию».

– Как-то все увяло за двадцать лет, прошедшие со «времени колокольчиков»… Рок-н-ролл так и не стал у нас краеугольным камнем культуры, как в англоязычном мире, и для многих вчерашних «звезд» все закончилось совместными концертами с попсой.
– Вопрос эпохальный, потому что речь идет не о какой-то запредельной Монголии, а о стране, где действительно сильные литературные и музыкальные традиции. Вдобавок мы так же многонациональны, как Америка, но там эта пестрая смесь дала очень серьезный импульс для развития музыки, и в 60-е произошел мощный взрыв, а у нас – почему-то нет. И, видимо, уже не произойдет, потому что совершенно нет новых «убойных» групп… Мы раньше слушали демо-записи, которые дарили нам во время гастролей, но в основном это были повторы, вторичность в музыке, а в текстах – какой-то душевный онанизм. Таких сильных индивидуальностей как Башлачев, Цой или Майк, которые меня поразили когда-то, не нашлось. Я даже подумал: «Может, у людей просто нет возможности записаться в нормальной студии, а на концертах они выглядят лучше?». И недавно меня как раз пригласили в жюри фестиваля «Тhe global bаttle of the bands» в Москве, победитель которого должен был выступить уже на всемирном конкурсе в Лондоне. И вот мы – в том числе «Чача» Иванов, Сергей Воронов, Бутч, Инна Желанная и другие члены жюри – прослушали 45 групп. Нам было тяжело, потому что многие выходили играть, не имея никакого представления о музыке. Песня ведь состоит не только из текста, но и из музыки, а также – умения ее играть, ну, хотя бы попадать в доли.
С большим трудом мы выбрали девять ансамблей, умеющих общаться с залом, а не просто выйти и сказать: «Все пидарасы, я – самый лучший!». И на расстроенной гитаре изобразить пшик… И эти люди собрались ехать в Лондон!
Будущее «русского рока», на мой взгляд, во многом зависит от желания молодых рокеров хотя бы на йоту продвинуть музыкальную составляющую песни, противостоять всей этой обломовщине и лености мышления – мы ведь не хотим даже оглянуться по сторонам. И как результат сегодня у нас крайне мало исполнителей, аранжировщиков, саунд-продюсеров современного, хотя бы среднеевропейского, уровня.

– В общем, победил Ленин, а не Плеханов.
– Все-таки у меня есть ощущение, что нынешнее зомбирование населения в СМИ – от политики до музыки и юмора – не соответствует потребностям людей, и многих от этого уже тошнит. Лишь по наивности часть населения верит, что если кого-то навязывают по всем телепрограммам – он что-то из себя представляет.
Я был удивлен нашим концертом в богом забытом, как нам казалось, городе Тутаеве – это бывший Борисоглебск, население 50 тысяч. Мы предполагали, что, кроме «блестящих» девочек с трусиками, там ничего не знают. Но люди пришли как на спектакль – все скромно, но опрятно одеты, видимо, долго готовились к мероприятию, девушки сделали прически… Во время исполнения песен в зале была внимательнейшая тишина, действительно, как на спектакле или пресс-конференции по поводу только что найденной жизни на Марсе. Мы почувствовали себя миссионерами и первооткрывателями и сыграли все, что знали из классики «русского и западного рока» – от Майка и Цоя до «Pink Floyd» и «Doors»! Публика была искренне удивлена их существованию. Это было настолько трогательно… В общем, за державу обидно!

< Предыдущая		Следующая >